Marina A. Ganicheva (lapetitevalise) wrote in ru_royalty,
Marina A. Ganicheva
lapetitevalise
ru_royalty

Categories:

"Джен Эйр" для английского принца. История Кэтрин Свайнфорд. Часть седьмая.

Оригинал взят у lapetitevalise в "Джен Эйр" для английского принца. История Кэтрин Свайнфорд. Часть седьмая.
56r_m2
Предыдущая часть тут http://lapetitevalise.livejournal.com/6628.html

"А когда Адам уснул, Господь из его ребра сотворил тело женщины, дав понять, что она будет ему верной подругой и никогда не станет лежать у ног его как раба, а он будет любить ее как плоть свою."
Кристина Пизанская "О Граде Женском", 1405 год


Девушка была очень маленького роста,  и, одетая необыкновенно изысканно, напоминала яркую бабочку. Ее фигуру почти полностью скрывала просторная накидка нового, модного покроя, называемая "уппленд", которая надевалась через голову и имела широкие рукава и стоячий воротник, сшитая из желтого шелка и подбитая светлым мехом куницы. Черные волосы переплетены с жемчужной ниткой и шелковой лентой в тон янтарному оттенку глаз и уложены над высоким лбом наподобие валика.
houppeland
"houppelande" - женская и мужская накидка                

Ребенок на руках у Кэтрин, отличавшийся любопытством Гарри, тут же с восторженным хныканьем протянул к незнакомке ручонки, словно завидев желанную новую игрушку, а трехлетний Джон Бофор, напротив, застенчиво спрятался за юбку матери,
- Ma donna, - юная незнакомка присела в поклоне, выжидательно посмотрев затем на леди Филиппу Ланкастер, которая поспешила с явной гордостью объяснить:
- Кэтрин, это синьора Кристина да Тиццано, моя гостья.
Во взгляде Кэтрин невольно отразилось удивление, смешанное с недоверием: неужели это миниатюрное создание, почти дитя, и есть та самая ученая особа из Фьезоле, которая была вынуждена бежать из родных земель от войны и беспорядков, случившихся после того, как Флоренция и Милан подняли бунт против папы Грегория Одиннадцатого, а тот, в свою очередь, отлучил их от церкви?

Умолкшие колокола закрытых храмов, грешники, оставленные без исповеди, обреченные на огненную гиенну вечных мук, неокрещенные младенцы, мертвецы, брошенные без отпевания и похорон на церковном дворе, ни веселых свадеб, ни молитв о хорошем урожае - невозможно было и представить себе что-то более ужасное, чем отлучение от церкви целого государства, разве что, новое нашествие чумы! Синьора да Тиццано сумела заручиться покровительством дома Ланкастеров через никого иного, как Джеффри Чосера, который, выполняя деликатные поручения короля в итальянских землях, свел близкое знакомство, почти дружбу с ее покойным отцом, известным книжником и советником флорентийской Синьории.
Но, позвольте, при чем тут леди Филиппа Ланкастер? А при том, что Кристина да Тиццано, оставшись вдовой без средств, обеспечивала себя и маленькую дочь искусством, ранее бывшим прерогативой монастырей: она переписывала манускрипты, создавая на листах тончайшего пергамента миниатюры столь изящные, что слава о ее работах привлекла к ней самых знатных и богатых клиентов, включая флорентийских Медичи. Также она писала на заказ куртуазные лэ и сонеты на латыни и французском. Один из Часословов, сборников псалмов, молитв и церковных календарей, изготовленных ею, и был преподнесен юной Филиппе графом Фландрским, в обложке, украшенной самоцветами и резными пластинами слоновой кости. Каждая такая книга представляла собой огромную ценность и хранилась в особом кожаном футляре. Подарок вызвал восторг, и, узнав о том, что синьора да Тиццано перебралась в Лондон и временно остановилась в просторном доме Чосеров у Олдгейтских ворот, Филиппа тут же объявила, что закажет у нее новую рукопись, на этот раз, "Тристана" Томаса Британского, старинной поэмы, повествующей о печальной и поучительной истории рыцаря Тристана и прекрасной принцессы Изольды.

                                                                Чехол для хранения книг, кожа
SL-5-2013-1-1s3   6a6ee3a47e2c03b09f4a6d79d700d590 Леди, которые, как и Кэтрин, входили в число свиты дочерей герцога Ланкастера либо его жены, Констанцы Кастильской, собравшиеся у огромного камина прохладным сентябрьским полуднем в Главном Холле Савойского дворца за шитьем, болтовней и игрой в кости, разглядывали чужестранку с нескрываемым и не вполне доброжелательным интересом, в то время как синьора да Тиццано держалась с врожденным достоинством, сумев выказать уважение и глубокую признательность за оказанное ей покровительство без малейшей примеси заискивания и лести.
Italian_breviary_c._1380_women_detail - Давно ли вы овдовели, синьора да Тиццано? - спросила Алина Герберж, высокая блондинка с удивительно нежным, младенчески гладким лицом, которой когда-то было поручено заниматься воспитанием детей герцога Ланкастера после смерти герцогини Бланш в помощь их двоюродной бабушке, баронессе Уэйк. Ее ангельская внешность и железное самообладание никогда не давали  повода заподозрить эту леди в зависти или негодовании по поводу того, что должность магистры, в итоге, досталась Кэтрин, но и особой доброжелательности она также не проявляла.
- Я вышла замуж в тринадцать, мадам, и потеряла своего супруга семь лет спустя, - Кристина да Тиццано разговаривала на безупречном французском с приятным тягучим южным акцентом. Английские дамы обменялись взглядами из-под приподнятых бровей: в таком возрасте обычно выдавали замуж лишь девушек с хорошим приданым из знатных семей, а посему, иностранка заслуживала некоторого внимания. - Перед Пасхой мне исполнилось двадцать три года.
- Есть ли у вас дети? - с любопытством спросила другая женщина.
- Дочь, моя Анна, - девушка мимолетно посмотрела на Джона Бофора, румяного бутуза, который сосредоточенно возился с ярко раскрашенными деревянными кубиками, время от времени поворачивая голову то к матери, то к няньке, вязавшей на соседней скамье, то к старой гончей, белой с крупными рыжими пятнами, с длинными ушами, которая чутко дремала рядом с ним. - К сожалению, Господь забрал у меня всех остальных. Ей шесть лет, и, да простит меня Святая Дева за материнскую гордость, она очень умна, поэтому вскоре я собираюсь нанять для нее учителей.
- О, лучшее, что вы можете для нее сделать - это снова выйти замуж, - снисходительно потрепала ее по руке полная матрона, леди Бэрли, самая старшая из присутствующих. - Женскому уму доступно лишь малое знание. Как говорит мой добрый муж, Бог создал женщину для слез, шитья и разговоров, а вовсе не для изучения наук. Отдайте вашу малышку к сестрам-августинкам, дабы ее воспитали хорошей христианкой и будущей женой.
Кристина да Тиццано лишь молча склонила голову, ничего на это не ответив.
- Времена меняются, леди Бэрли, - живо возразила Кэтрин, которая до сих пор не принимала участия в разговоре, наблюдая за тем, как ее младший сын Гарри раз за разом, сделав несколько нетвердых шажков, шлепался назад, но, даже не захныкав, приступал к следующей попытке. - Иначе как бы мы управляли своими поместьями? Король из года в год забирает мужчин в армию, а на управляющего и бейлифа во всем полагаться нельзя. Мои земли в Линкольншире сплошь песок да камень, и каждую весну их заливает паводок. Все, что я могу вырастить, это лен, сено и пеньку, плюс, у нас довольно много леса и дичи. С нынешним падением стоимости земли, мои три тысячи акров теперь стоят в три раза меньше, чем за них заплатил дед моего покойного мужа тридцать лет назад. Тут уж поневоле начнешь ломать голову, как найти источник дохода!
medieval-clipart-8Ей нравилось говорить о своем Кеттлторпе. С тех пор, как после смерти сэра Хью она стала единоличной опекуншей наследства маленького Томаса Свайнфорда, благодаря влиянию герцога Ланкастера, да еще получила в свое распоряжение щедрое ежегодное содержание в размере пятидесяти марок, Кэтрин задумала превратить бедный замок, куда ее когда-то привезли девочкой-новобрачной, в уютное процветающее имение. Кенилворт, Савой, Хертфорд, Татбери или Лестер, несмотря на много счастливых дней и ночей, проведенные там, ей и в голову не пришло бы назвать своим домом.
- В вашем уме, леди Кэтрин, я не сомневаюсь,- сухо парировала леди Бэрли, поджав губы. - Только с каких это пор ум причисляется к добродетели?
Кэтрин выпрямилась, чувствуя, как к щекам прилила горячая краска, словно от пощечины. Ей бы жесткий характер сестры, Филиппы Чосер! Никогда не умела она ни возразить, ни укрыться за щитом высокомерия или равнодушия от ядовитых стрел осуждения в свой адрес. Может быть, признавала в душе их правоту? Хуже всего, что сплетницы не стесняются распускать языки при детях, а ведь Бланш и Маргарет уже достаточно взрослые, чтобы многое понимать, не говоря уже о дочерях герцога. Не верится, что когда-то леди Бэрли была по-матерински добра к ней! И как оскорбителен любопытный взгляд флорентийской синьоры, брошенный искоса, быстро и почти незаметно.
- Посмотрите на деревенских мужчин, занятых на пахоте, или на тех дикарей, что живут в горах. Разве все они умнее или добродетельнее женщины, умеющей читать и писать? - мягко сказала вдруг Кристина да Тиццано.
- Воистину, леди Бэрли, мне бы не хотелось считать себя глупее своего пажа или конюха! - фыркнула Элизабет Ланкастер и вскочила на ноги со скамьи с ледяной высокомерной улыбкой. - Слышите, герольд извещает о возвращении моего отца из Вестминстера? Следовательно, советую вам придержать ваш язык.
john_of_gaunt_coloured_engraving Благодаря собственной пристани на Темзе и быстроходности недавно обновленной, роскошно отделанной баржи, сообщение между Савоем и Вестминстером, а также Кеннингтоном, где жила вдовствующая принцесса Уэльская вместе с юным наследником престола, и, собственно, столицей осуществлялось почти всегда по воде. Герцог появился, как обычно в таких случаях, в сопровождении свиты, большинство  рыцарей и сквайров которой носило цвета Ланкастеров - белый и синий, или королевства Кастилии - красный и желтый, и особые нагрудные цепочки из соединенных букв S. Джону Гонту шел уже тридцать седьмой год, и в его густых темных волосах и короткой бородке, которую он начал носить с недавних пор, уже мелькала седина, но фигура оставалась по-прежнему поджарой и пружинистой, отчасти благодаря высокому росту и узкой кости Плантагенетов. Все мужчины, кроме клириков - Томаса Эпплби, епископа Карлайла, в лиловой сутане, и Джона Уиклифа, в скромном черном оксфордском одеянии, были одеты в двухцветные приталенные жакеты из бархата или парчи и обтягивающие шоссы, к которым прилагались короткие сапожки с острыми, вытянутыми и иногда даже загнутыми вверх носками. Но, пожалуй, никто, на взгляд Кэтрин, не мог похвастать такой гордой осанкой, как у ее Ланкастера, который не нуждался в дополнительных ухищрения модников, вроде ватных прокладок в области груди и высокого, присборенного оката рукавов, создававшего иллюзию широких плеч. Рядом с герцогом, лишь слегка отставая от него, шествовал надменный, слегка грузный вельможа, разряженный в желтый и синий бархат, с вышитыми на сюркоте серебряными геральдическими львами, стоящими на задних лапах.
- Что здесь делает мой дядюшка Перси? - шепнула рядом с Кэтрин Филиппа Ланкастер, которая, как и все придворные, присутствующие в Главном Холле, склонилась в почтительном поклоне.   - Я думала, он стал врагом отца, поддержав Парламент.
Лорд Генри Перси, сын леди Мэри Ланкастер, приходился двоюродным братом первой жене герцога, леди Бланш. Связывало их и боевое товарищество во многих военных компаниях, и соседство земельных владений на севере, но ничто из этого, однако, не помешало ему, члену Королевского Совета, совсем недавно занять сторону противников Джона Гонта -  графа Марша, епископов Лондонского и Винчестерского и Питера де ла Мэре, бойкого оратора из Херефордшира, возглавившего Палату Общин.
-  В делах политики, как говорит милорд, нет ни истинных друзей, ни врагов. Возможно, лорд Перси осознал, что направление ветра переменилось, - пожала плечами молодая женщина. Смутная досада еще сидела колкой занозой в ее мыслях после недобрых высказываний леди Бэрли, хотя ее уже вытесняла привычная радость, растущая из укоренившейся в Кэтрин потребности видеть, слышать и осязать Джона. "Если бы я могла ждать его в Кеттлторпе", - вдруг подумала она, наблюдая за ним со своего места. - "Тогда никто бы и слова не сказал. Но тогда наши встречи были бы так редки".
Ибо Ланкастер принадлежал, в первую очередь, королю, наследнику престола и своему огромному герцогству, дела которого требовали постоянного участия и внимания.И, кроме того, официально он был супругом другой женщины, той, которая терпеливо ждала его в Хертфорде.
- Мне необходимо представить ему синьору да Тиццано, - продолжала Филиппа едва слышным голоском. - Ведь я обещала ей поддержку от его имени. Но если он будет занят переговорами с дядюшкой Перси....- она сделала разочарованную гримаску.
- Если это так важно для вас, я упомяну о ней при случае, - со вздохом ответила Кэтрин, которая отчего-то прониклась ничем не обоснованной враждебностью к флорентийке, показавшейся ей слишком скрытной и независимой  - Но, дорогая, вы должны помочь мне с вашей сестрой, которая, боюсь, снова флиртует с Джоном Холландом. Я надеялась, что она уже пережила эту детскую любовь. Ваш отец все еще не теряет надежды выдать ее за одного из миланских Висконти, как только уляжется их столкновение с папой Григорием.
0cd58d146b016c0696f2674a93dacfdb Обе дамы с сожалением посмотрели на очаровательную парочку, притаившуюся в нише возле окна в нескольких туазах от них: Элизабет, почти взрослая и сияющая в своем розовом платье, с распущенными темными длинными волосами, символом ее девичества, украшенными филигранным золотым обручем поверх тончайшей вуали, делала вид, что внимательно разглядывает рисунок на новых фламандских шпалерах, на который указывал ее спутник. Джон Холланд, один из старших сыновей леди Джоан Кент, принцессы Уэльской, от ее первого брака, был столь же красив, сколь заносчив, являясь единоутробным братом наследника престола, маленького Ричарда. Кэтрин увидела, как к ним подошла ее дочь, Бланш Свайнфорд, отправленная Филиппой с каким-то пустяковым поручением, и, почтительно поклонившись, что-то сказала Элизабет, которая нахмурилась, но все же, спустя несколько мгновений, позволила увести себя от лорда Холланда, проводившего девушек долгим взглядом. Теперь следовало отвлечь и его - танцами, вином или разговором об охоте. Уловка удалась, но Кэтрин интуитивно чувствовала, что проблема отнюдь не решена.
Как и предполагал Джон Гонт, договориться с бароном Перси было несложно, ведь тот, без всякого сомнения, сам искал возможность примкнуть к сильнейшей фигуре на шахматной доске политического мира Англии. Герцог Ланкастер любил эту игру, попавшую в Европу через мавров, и в ситуации с Перси, он ясно видел: тот, кто контролирует пешек, в данном случае, Палату общин, составленную из мелких рыцарей-землевладельцев и городских бюргеров, получает контроль над всеми важными фигурами противника. Граф Марч был отправлен с миссией наведения порядка в Ирландию - важной, но невыполнимой и требующей длительного времени, а настояв на сокращении числа членов Королевского совета до первоначального состава, Ланкастер всерьез опасался лишь интриг епископов Лондонского и Винчестерского. Женатый на дочери барона Невилля де Рэби, алчный и честолюбивый Генри Перси с легкостью вступил в новый альянс, стоило лишь намекнуть на возможность получения им графского титула и должности лорда-маршала. Пришлось также пообещать куш и его младшему брату, сэру Томасу Перси.
- В декабре будет сформирована новая Палата, и необходимо, чтобы анархия и раздор остались в прошлом, - твердо сказал Джон Гонт своему новому союзнику во время вечерней трапезы в Савое. - Мы должны укрепить королевскую власть, даже если мой отец стар и немощен, а наследник еще слишком молод.
Эдвард Третий, столь любимый народом и знатью на протяжении всего царствования, дряхлел стремительно и неуклонно, интересуясь лишь детскими забавами, которые предлагала ему вернувшаяся ко двору Элис Перрерс, и переложив все бремя ответственности за королевство на "нашего любимого сына Джона", включая необходимость пополнить военную казну для продолжения войны с Францией. Распущенный в июле "Добрый" Парламент категорически отказался одобрить введение нового налога для этой цели, в размере десятой части дохода с духовенства и пятнадцатой - с мирян, именно поэтому и приходилось, спустя столь короткое время, вновь созывать Палату Общин, в надежде добиться на сей раз его утверждения.
Беседа прервалась с появлением двух пажей, поставивших перед собеседниками огромное серебряное блюдо с излюбленным кушаньем герцога - молочным поросенком, фаршированным смесью изюма, хлеба, имбиря и пряностей.
- В этом Королевский совет поддержит вас, милорд, - добавил следом граф Саффолк, другой почетный гость за герцогским столом, настоящий великан, в отличие от высокого, но худощавого Ланкастера и коренастого лорда Перси. Несмотря на внушительную внешность норманнского викинга, Уильям де Уффорд, граф Саффолк, был человеком дипломатичным и миролюбивым. Как и Перси, он был соратником герцога в последних неудачных компаниях во Франции. Для Ланкастера был немаловажен его голос в Королевском совете и давняя дружба с графом Уорвиком, богатым и крайне несговорчивым магнатом, на сестре которого граф недавно женился. - Но новый налог - мера крайне непопулярная сейчас, и тут бы вам очень пригодилось влияние Куртене и Уикхема на свою паству, дабы Палата Общин проголосовала нужным образом.
- Уикхем не так уж неуязвим и безупречен, как думают, лорд Уильям, - жестко возразил герцог, поднося к губам кубок с превосходным гасконским вином, которым он угощал своих гостей. - Если лорда-канцлера Латимера уличили в растрате казны, не сомневаюсь, что и Уикхем, его предшественник на протяжении четырех лет, не без греха. Признавая все достоинства и почтенный возраст нашего уважаемого прелата, я был бы рад, следуй он, как и преподобный Куртене, в первую очередь, интересам Англии, а не указаниям из Авиньона. Разве вы не видите, что несогласие и распря между нами выгодны, в первую очередь, Франции, которая стоит за папой Григорием?
Medieval-Town  Позже, когда герцог Ланкастер удалился в отдельный зал в своих покоях, чтобы принять нескольких просителей, а затем провести заседание Совета Кастилии, королем которой он все еще именовался, граф Саффолк, прибывший в Савойский дворец на собственном судне, отправил своего сквайра к лодочникам с приказом готовиться в путь.
- Вы воспользуетесь гостеприимством нашего Monseigneur de Castille? - с едва заметной улыбкой спросил он у маленького, вечно сердитого Перси, который, прищуриваясь, оглядывал огромный, освещенный факелами и свечами зал, все еще заполненный людьми и тенями. - Надеюсь, мы не ошиблись, сделав ставку на него. Я и Уорвик, вы и ваш брат.
Перси нахмурился, не желая признавать, что его собственный лондонский особняк не шел ни в какое сравнение с комфортом и удобством расположения главной резиденции Ланкастеров. Его род процветал на севере, в приграничных с Шотландией землях, большая часть дохода от которых уходила на поддержание огромного замка Алнвик в Нортумберленде.
- Вопрос в том, хочет ли герцог лишь укрепления власти своего отца и племянника, или в его планы входит корона Англии для него самого, - продолжал Саффолк, как ни в чем не бывало. - Куртене и Уикхем верят в последнее. А герцог - человек мстительный, у него явно личный зуб на их преподобия, хотя еще пару лет назад, перед тем как мы отправились во Францию, Уикхем был назначен распорядителем его имущества. Иногда мне кажется, что речи Ланкастера сильно попахивают ересью.
- Меня беспокоит, что он повсюду таскает с собой этого еретика, Уиклифа, - нехотя проворчал Перси, переступая с ноги на ногу. -  Притом, что вовсе не разделяет его глупых философствований насчет реформирования церкви. Нет, Уиклиф нужен ему лишь для посрамления епископов. У этого оксфордского книжника язык подвешен так, что он уж обоснует все, что нужно герцогу, комар носу не подточит, все в соответствии с Писанием. Но вы правы, лорд Уильям, характер у него испортился. Я едва смог уговорить его отказаться от идеи казнить де ла Мэре. Тот, конечно, зашел слишком далеко в оскорблении старого короля. Все бы ничего, жалкий человечишка, из крестьян, да и граф Марч поостережется теперь вступиться за него, но вы представляете, какой бунт может устроить Палата общин и лондонские горожане? Им-то дерзости де ла Мэре явно пришлись по вкусу. А вот милорда герцога не жалуют, особенно с тех пор, как он вернул леди Перрерс.
Саффолк беспокойно оглянулся по сторонам, подумав, что никогда не стоит быть слишком беспечным. Подслушанные невзначай речи могут дорого обойтись!
- Да еще и бастарды, которых он выставляет напоказ. Он так гордится ими, словно это принцы крови.
- Хотя признайте, эта вдова, леди Свайнфорд, хороша, - Перси выразительно причмокнул и подмигнул собеседнику. - И все же, не следует дразнить гусей. Попробую убедить его почаще показываться с законной супругой, а то служанки моей жены болтают, что он держит герцогиню в заточении в отдаленном замке.
баня - Хочу сказьку про Мелюзину! - завел тоненький голосок трехлетнего мальчугана. Раздался плеск воды, а затем веселый детский смех, серебристым эхом улетевший к высокому каменному потолку банной комнаты.
- Сначала вы, мастер Джон, должны перестать щекотать мастера Гарри и дать мне вымыть вам голову, а лишь потом будет сказка, - притворно суровым голосом сказала мальчишкам, сидящим в теплой воде в деревянной лохани под полотняным навесом, Хавиза, дородная розовощекая служанка, которую Кэтрин давным-давно взяла себе из деревни в Кеттлторпе. - Эми, принеси-ка еще горячей воды, да закрой за собой дверь поплотнее, чтобы не было сквозняка. Я добавила им в воду отвар лаванды и котовника, миледи, чтобы спали как ангелы, - добавила она, обращаясь к Кэтрин, которая осторожно расчесывала крупным гребнем длинные, еще влажные волосы своей старшей дочери, Бланш.
- Как мне нравится аромат лаванды, мама! - воскликнула Мэгги Свайнфорд, рыженькая пухленькая девчушка, болтая ногами под длинной, льняной сорочкой, греясь перед очагом. Две сестры были похожи как две горошины в стручке, но неуловимым образом, там, где тонкие черты Бланш складывались в притягательной гармонии, круглое личико Маргарет все больше напоминало Кэтрин о ее грубоватом покойном муже.  "А в Кеттлторпе мне иногда приходилось мыться в холодной воде, как крестьянке", - с легкой ностальгией вспомнила она, любуясь узорчатой плиткой на полу. Во дворце герцога Ланкастера не было недостатка в удобствах, включавших отапливаемые банные и особые приватные комнаты для справления телесных нужд. Впрочем, в городах даже бедняки могли воспользоваться публичными банями, которых только в Лондоне было не меньше тридцати, продолжая тем самым принесенные в древние времена обычаи римлян.
- Сказьку, Хавиза, - напомнил Джон, фыркая и жмурясь от воды, которой служанка поливала его голову. Годовалый Гарри, как всегда, подхватил за братом,залепетав одно из немногих слов, которые уже умел говорить: "Хавиза, Хавиза, Хавиза".
- Давным-давно, может, лет четыреста назад, жил да был один могущественный лорд, и звали его Фальк Анжуйский по прозвищу Черный, - завела, наконец, служанка свой рассказ. - Много странствовал он по свету, воевал с нехристями в Святой Земле, и вот однажды вернулся в родной замок, но не один.
Дети затаили дыхание, даже Бланш, которой исполнилось тринадцать.
- Граф Фальк привез с собой жену, красавицу, равной которой не было на белом свете. Была она смуглой, с волосами, черными и блестящими, как оперенье ворона. Графиня родила ему троих сыновей и дочь, красивых, здоровых и умных. Но от матери им передалось также нечто темное, непонятное, что люди поняли не сразу, так как графиня жила уединенно, почти как монашка, - Хавиза поджала губы и сделала знак няньке. Обоих малышей, розовых и томных, подхватили, вытащили из лохани и завернули в подогретые полотенца. - Но к Мессе она ходила очень редко и никогда не принимала святого причастия. Муж любил ее, но ему стало любопытно, и однажды он потребовал, чтобы жена сопровождала его в церковь на обедню вместе с детьми. Бледная и дрожащая, вошла она в храм, становясь все беспокойнее, пока шла служба, - женщина понизила голос, - Хотела убежать, но возле дверей церкви граф Фальк поставил стражников. И вот, в тот миг, когда священник, совершая причастие, подал ей облатку- тело Христово - графиня закричала страшным, звериным голосом. За спиной ее раскрылись огромные крылья, сзади вырос хвост, а на руках когти, во взгляде вспыхнуло адское пламя! Она схватила двоих своих сыновей и в тот же миг вылетела в окно. Вот так и открылась правда! Ибо все, кто это видел, поняли: то была Мелюзина, дочь дьявола!
- А что стало с третьим сыночком? - вдруг спросила, заикаясь, Маргарет, которая, как перепуганный котенок, прижалась к матери.
- Он вырос, стал рыцарем, однажды взял себе жену и положил начало славному роду, от которого происходит и наш добрый король Нед! - торжественно заключила Хавиза и посмотрела на маленького Джона Бофора. - Это и ваш предок, мастер Джон, и мастера Гарри тоже! Вот от кого эти черные кудри и карие глазки, - она пощекотала нежные пяточки, и ребенок снова засмеялся. - Интересно, у нового крошки тоже возобладает темная анжуйская кровь, или он будет похож на вас, миледи?
Молодая женщина вспыхнула, невольно приложив руку к животу, и оборвала дерзкую служанку:
- Глупости, Хавиза! Это все глупые сказки, не более того! - она быстро повязала ленточку на длинную косу Бланш, которую закончила заплетать ей на ночь, и поднялась, уперев руки в бока. - Хороша же ты, утверждать, что король, а с ним и милорд герцог, происходит от Сатаны! Слышал бы тебя наш капеллан, брат Мартин! - и Кэтрин, а вслед за ней и девочки, быстро перекрестилась.
                  Мелюзина принимает ванну
melusinediscovered
Матвей, Марк, Лука и Иоанн,
Следите за постелью, на которой я лежу:
Четыре угла у моей постели,
Четыре ангела там расположились,
Один в голове, один в ногах,
И двое - чтобы проводить меня до небесных врат;
Один - чтоб петь, и два -  молиться,
И один, чтобы унести мою душу.


Повторив эту молитву, которой сама Кэтрин выучилась еще в раннем детстве, девочки быстро забрались в свою постель. Они делили одну комнату с малышами Бофорами и их няньками, правда, Бланш с недавних пор умоляла мать поместить их отдельно, завидуя брату Томасу, который недавно был переведен в пажи и начал службу вместе с юным Генри Болингброком, единственным законным сыном Джона Гонта, в замке барона Уэйка. Девочка немало гордилась тем, что является крестницей герцога и, вдобавок, была уже почти помолвлена: недавно герцог предложил Кэтрин выдать Бланш за наследника рода Дейнкур.
- Пусть на этот раз у тебя родится девочка, мама, - сонно прошептала вдруг Маргарет, нащупав в полутьме руку матери. - Мелюзина забирает только мальчиков.
Она бы и выбросила из головы болтовню Хавизы, но позже, после тихо произнесенных слов, открытых и запертых вновь дверей, сброшенного бархата и шелка их одежды, вновь в их убежище, островке посреди огромных покоев, которые назывались даже не герцогскими, а Парадными, Les Grands Appartements, ей вдруг пришло в голову игриво спросить, знает ли Джон легенду о дочери дьявола, вышедшей замуж за его предка.
- Сын Мелюзины? - он нехотя приоткрыл один глаз и вздохнул, давая ей понять, что, хотя он всем доволен, полным счастьем будет заснуть и хоть немного отодвинуть грядущий день. - Если твоя Хавиза говорила о графе Фульке Анжуйском, то тот из них, кого за скверный характер прозывали Черным, помнится, был женат дважды. Я происхожу от Эрменгарды, дочери второй жены, которая стала прабабкой первого Плантагенета.
Кэтрин даже почувствовала некоторое разочарование.
- Впрочем, припоминаю, дьявольское пламя в его истории все же присутствовало, - добавил, после короткого раздумья, герцог. - Так как первую графиню сожгли у позорного столба, когда Фульк узнал о том, что она изменяет ему с вилланом. Тебе хочется, чтобы я происходил от Сатаны, а, женщина? - поддразнил он ее и погладил ее слегка округлый живот, в котором таилась новая жизнь. Не придумав ответа, она лишь устыженно поцеловала его сонные глаза, усталые и в мелких морщинках. Но в темноте ей все равно чудился яростный и беззащитный взгляд женщины, разоблаченной в своей истинной сущности, женщины, потерявшей своих детей.
1370_30Madonnaandchild Утром, когда Кэтрин спустилась в Большой Холл, чтобы переговорить с сапожником, приехавшим из Лондона, ее остановил один из пажей в белой с синим тунике.
- Миледи, мне поручено проводить вас в приемную залу, - поклонился ей долговязый юноша. Люди расступались, когда она шла, кто-то узнал ее, некоторые кланялись ей, но многие видели лишь знатную молодую леди в богатом наряде. Кэтрин знала, что в моду вошел чепец из гофрированного, накрахмаленного полотна, но предпочитала, как и прежде, прически из горизонтально уложенных в сетку-креспин кос. Ведь какой толк от красивых густых волос, если их прятать под материей?
В этот момент из дверей залы, распахнутых стражниками, выходила большая разномастная процессия из рыцарей и горожан в темных одеждах зажиточных купцов. Кэтрин с изумлением узнала в одном из них своего зятя Чосера, который с лукавой улыбкой расцеловал ее в обе щеки.
- Что вы здесь делаете, сир Джеффри? - она вспомнила, что в последний раз видела своего родственника не меньше месяца назад и полагала, что он поглощен своими обязанностями в Лондонском порту. Филиппа, ее старшая сестра, не желая терять выгодную и необременительную должность, все еще служила при дворе герцогини Ланкастер в Хертфорде, где с ней пребывали и дети, но часто отлучалась домой, как она утверждала, по состоянию здоровья.
- Как всегда, стараюсь на благо короля и Англии, - в серых, как у нее, только без зеленоватого отлива, глазах Чосера мелькнули лукавые чертики. - Милорд герцог проводит собрания с представителями общин в преддверие сбора Парламента в Вестминстере. А ваш скромный слуга призван выступить экспертом по вопросам налогов и таможенных пошлин, в особенности, пошлины на вывоз шерсти и "корабельного сбора" на импорт вина.
- Леди Свайнфорд! - объявили у дверей, и Кэтрин, получив обещание Чосера разыскать ее позже, вновь последовала за  пажом.
Ей редко приходилось видеть герцога в официальном обличьи, восседающем на королевском троне, где соединились все его геральдические символы: леопард Плантагенетов, французская лилия Капетингов, красный лев в короне Леона и золотая башня Кастилии.  В это время дня он обычно принимал посетителей, число которых значительно возросло с тех пор, как Джон Гонт стал фактическим правителем Англии при немощном монархе. Его голову покрывала, по обычаю, меховая шапка, увенчанная узкой золотой короной, длинная мантия была заткана золотом и подбита мехом горностая и соболя. В этом парадном и варварски роскошном одеянии он участвовал в Королевском совете, парламентских съездах и других публичных собраниях, а также вершил суд на подвластных ему землях, входивших в герцогство Ланкастерское, где его власть была практически верховной. Собственно, как граф Линкольн, он являлся и сюзереном Кэтрин через земли ее сына.
Двери захлопнулись, и взгляд ее метнулся к фигурам, стоявшим в центре залы напротив герцога, различив нежные черты своей дочери, Бланш Свайнфорд, которая стояла рядом с двумя высокими мужчинами. Старший из них, сэр Джон Дейнкур, был главным смотрителем садов и прилегающих ферм и охотничьих угодий Кенилворта, а недавно стал констеблем этого замка и женился на богатой чопорной вдове. Младший, юноша лет шестнадцати, самой примечательной чертой которого была копна рыжих волос, застенчиво посматривал на Бланш, как и она на него.
- Поскольку леди Свайнфорд, как законный представитель и опекун присутствующей здесь дамзель Бланш Свайнфорд, присоединилась к нам, могу ли я приступать, милорд? - скрипучим голосом осведомился клерк, маленький человечек с крючковатым носом, появившийся словно ниоткуда. Рослый писец, устроившийся по правую руку от герцогского трона за специальной высокой конторкой с наклонной доской для крепления листа пергамента и рожками чернил, торопливо подал ему какой-то свиток с печатями.
- Милостью государя нашего, короля Англии и Франции, Эдварда, в день двадцать девятого сентября и год одна тысяча триста семьдесят шестой, леди Кэтрин Свайнфорд настоящим даруется право распоряжаться всеми землями, а также другим недвижимым и движимым имуществом, составляющим наследство сэра Роберта Дейнкура, переходящими к его единственному сыну Яну, пятнадцати лет от роду, до достижения последним возраста совершеннолетия. Кроме того, настоящим упомянутая леди Свайнфорд уполномочена давать согласие на брак сэра Яна Дейнкура, без коего он будет считаться недействительным.
Не давая Кэтрин опомниться, служитель развернул другой документ.
- С распоряжения милорда герцога, являющегося нашим сеньором и сюзереном, также составлен настоящий брачный контракт, имеющий целью заключение брака между упомянутым сэром Яном Дейнкуром и присутствующей здесь дамзель Бланш Свайнфорд, возраста тринадцати полных лет, в то время, которое будет выбрано их законным опекуном, леди Кэтрин Свайнфорд, - все это было сказано безразличной, деловитой скороговоркой, игнорирующей взволнованное семейство.   man

- Первой должна была выйти замуж я, а не Бланш!- горестно сказала Элизабет, ревниво осмотрев кольцо, надетое той на руку женихом в честь их помолвки. Бедняжка Элизабет! Кэтрин окольными путями уже пыталась обратить внимание герцога на взаимное влечение его младшей дочери и молодого Холланда, но тот заявил, что считает слишком горячего и неуравновешенного лорда неподходящей партией для Элизабет.
Под звуки волынок, цимбал и свирелей, грянувших разом оглушительный, быстрый мотив, новоявленный жених, улыбаясь, втянул свою нареченную в круг танцующих. Несмотря на неожиданность помолвки, все считали, Кэтрин повезло: ее дочь выйдет замуж за юного и недурного собой наследника поместья, гораздо более процветающего, чем Кеттлторп. И все же, в глубине души она была захвачена врасплох и даже рассержена на герцога, который принял окончательное решение о браке Бланш так внезапно для нее.
- Вам кажется, что девочка слишком молода, но это уже не так, - проницательно заметил сир Джеффри, узнав новость о помолвке. - У Бланш нет отца и более чем скромное приданое, но, выйдя за Дейнкура, она ни в чем не будет нуждаться и останется с вами при дворе Ланкастера. Что касается Маргарет, Филиппа говорила мне, что в вашем роду де Роэ всегда был обычай отдавать одну из дочерей в невесты Христовы, девочку с удовольствием примут в любой обители, которую вы выберете.
И лишь леди Филиппа Ланкастер казалась довольной: ей удалось оставить при себе юную флорентийку, синьору да Тиццано, которой было поручено составить перечень манускриптов, хранившихся в Савое и Кенилворе среди прочих сокровищ, и переписать заново те из них, которые обветшали и были более непригодны для чтения.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments