Екатерина Геронтиди (e_gerontidy) wrote in ru_royalty,
Екатерина Геронтиди
e_gerontidy
ru_royalty

Category:

"Признаюсь, что я чувствую не только одну радость..."- штрихи к истории первого брака Александра II

"Признаюсь, что я чувствую не только одну радость..." - писала мужу, Николаю I, императрица Александра Федоровна. Поскольку речь шла о желании старшего сына жениться, все можно было бы списать на материнскую ревность, однако дело было не только (и, вероятно, не столько) в ней.


Императрица Александра Федоровна (сидит) с двумя невестками. Мария Александровна стоит слева.

"Он часто обнаруживает большую слабость характера и легко дает себя увлечь," - мрачно писал о своем первенце Николай I. Как мы знаем из дальнейшей биографии Александра II, из легко увлекающегося юноши вырос мужчина, не привыкший себя особо ни в чем ограничивать, благо статус императора не только требовал, но и очень, очень многое позволял.
Однако тогда, когда было написано это не слишком лестное для цесаревича письмо, шел только 1838 год и на российском престоле сидел решительный отец Александра. Николай Павлович прекрасно сочетал в себе нежнейшую любовь к своим детям с суровым ожиданием от них самоотверженного выполнения своих обязанностей. По-человечески он искренне сочувствовал развивающейся влюбленности своего старшего сына во фрейлину Ольгу Калиновскую, однако как император понимал, что брак наследника престола с "обычной" дворянкой (да еще и католичкой-полькой впридачу!) невозможен. То есть, нет, дядя Александра, несостоявшийся император Константин Павлович, был вполне счастлив во втором браке с дочерью польского графа, однако это (точнее, и это в том числе) стоило ему престола. Растить наследника... чтобы он потом взял, да из-за юношеской страсти отрекся от того, к чему его усердно готовили с малолетства? Пренебрежения долгом Николай I не терпел.
Александр был отослан в заграничное турне (подальше от Ольги) со вполне официальной целью ознакомиться с предложениями брачного рынка мелких германских княжеств.
Поначалу все шло скучно и гладко, пока почти случайное стечение обстоятельств не занесло великого князя в Дармштадт, где и невест-то фактически не было - единственной местной принцессе Марии недавно стукнуло 14 лет. Нет, конечно, дядя Александра, император Александр I, женился на четырнадцатилетней (к слову, тете Марии), но это было много лет назад - аж в прошлом веке!


Александр I и Елизавета

Увидев худенькую серьезную девчонку (в театре на опере с симптоматичным названием "Весталка") Александр забыл про Калиновскую.
Но внезапной проблемой для замужества стал не возраст девушки - в конце концов, этот недостаток исправился бы сам собой, а сплетни о ... ее происхождении.
Именно это и встревожило гордую дочь прусского императора и жену российского: "Это - заноза в нашем существовании, которая время от времени будет давать себя чувствовать и не сможет исчезнуть совершенно, - ибо это не есть несчастие, но чувство стыда."
Что же за скандал произошел в благородном семействе великих герцогов Гессенских?
У российской императрицы Елизаветы Алексеевны, жены Александра I, было много сестер и все они (кроме самой старшей, оставшейся в старых девах) весьма неплохо по династическим меркам вышли замуж. Одна стала королевой Баварии, другая - королевой Швеции, третья была отдана за герцога Брауншвейгского. Самая младшая из них, принцесса Баденская Вильгемина Луиза, в шестнадцать лет вышла за двадцатисемилетнего кузена, наследного принца Гессен-Дармштадского Людвига.

 
Две сестры, Елизавета и Вильгемина

Брак не был особо удачным с самого начала, но первые годы как-то просуществовал. Вильгемина исправно рожала: в 1806 появился наследник, названный в честь отца, через год - мертворожденный ребенок, в 1809 - еще один сын, Карл (который впоследствии станет дедом последней русской императрицы).


Людвиг во времена своего герцогства

После рождения Карла у супругов отношения постепенно совсем разладились и в 1820 Вильгемина купила замок Хайлигенберг, куда и съехала от мужа.



Да не одна, а в компании его шталмейстера, барона Августа фон Сенарклена де Гранси (бывшего, к слову, на шесть лет ее младше - в 1820 ему исполнилось 26).



И после этого снова начала рожать: за четыре года герцогиня родила четверых. Первая дочь умерла в детстве, вторая родилась мертвой, а вот Александр (1823 г.) и Мария (1824 г.) выжили. Хотя дети с матерью и жили отдельно от великого герцога, формально они считались отпрысками Людвига Гессенского (поговаривали, что признал их он не без нажима родни заблудшей жены) и пользовались правами на соответствующие титулы.




Любовник (правда, явно в более позднем возрасте) и муж

Вильгемина умерла в 1836 году. От туберкулеза, который свел в могилу спустя почти полвека и ее дочь.
В том же году де Гранси женился. Его законная старшая дочь (названная тоже Вильгеминой), "прямодушная, честная и добрая, хотя порой излишне резкая", была фрейлиной при Гессенском дворе, сначала у великой герцогини Алисы, потом у ее дочерей, и оказала существенное влияние на становление личности принцессы Аликс, будущей императрицы Александры Федоровны.


Баронесса Вильгемина де Гранси

Но вернемся обратно, к великогерцогской семье. Спустя три года после смерти Вильгемины в Дармштадт приехал великий князь Александр Николаевич и, увидев принцессу Марию, был сражен.
И все было бы ничего, если бы в связи с этим не вспомнили в очередной раз сплетни относительно происхождения Марии.
Ах, какой кошмар! Неужели будущий российский император не может найти кого-нибудь поприличнее происхождением? Вон там, за углом, в соседнем герцогстве, та-а-акие невесты есть!


Принцесса Мария Нассауская, тоже привлекшая внимание Александра

Сопровождающий цесаревича граф Орлов не преминул сообщить Николаю I бродившие слухи, но в ответ получил прагматичное:
"Сомнения насчет законности ее рождения более основательны, чем вы думаете, так как считается, что в семье ее только терпят и едва переносят. То, что вы говорите о нежности доброго отца, очень нас изумляет, так как не согласуется с тем, что мы узнали через их же семью. Но так как она признана фактически и носит имя своего отца, никто не может ничего говорить на счет этого".
В общем, черт с ним, с настоящим происхождением, Официально признана? Признана! Так надо срочно брать, пока наследник уверяет, что влюблен без памяти, а то ж переключится на очередную фрейлину!
Императрица Александра была настроена куда менее благожелательно: "Признаюсь, что я чувствую не только одну радость.... Я никогда не покажу его, - ни ему, ни ей, но это - заноза в нашем существовании, которая время от времени будет давать себя чувствовать и не сможет исчезнуть совершенно, - ибо это не есть несчастие, но чувство стыда".
Насчет "не покажу", это, конечно, она преувеличила. В переписке с сыном разыгралась семейная драма, всячески поддерживаемая родней Александры в Берлине, куда в рамках своего "турне" направился вскоре после Дармштадта цесаревич.
Николай иллюзий насчет свойственников не питал и в очередных инструкциях Орлову писал: "Пока низкие сплетни из Берлина, во главе с моим зятем Карлом, не перестают опорочивать бедную Марию, понимая шум по поводу брака с нею и мезальянса. Это достойно жалости и вы понимаете ясно, что мы презираем эту болтовню, но Саше придется пережить плохие минуты в Берлине, так как он должен отвечать, сохраняя величайшее спокойствие. Но покажите также, что никто, кроме нас, не имеет права одобрять или порицать его выбор и еще менее сметь вмешиваться в это".


Братья Александры Федоровны: принц Вильгельм и принц Карл

Впрочем, и тесть Николая, и его старший сын в итоге лезть в это дело не стали (у умирающего от рака короля и его наследника были, вероятно, проблемы поважнее). Как писал российский дипломат Бруннов в донесении императору, "король прибавил, что, не зная принцессы Марии, он слышал о ней самые большие похвалы ее уму, ее добрым качествам, ее рассудительности, очень зрелой для такого нежного возраста. Он соблаговолил прочесть мне на этот счет личное мнение принца Вильгельма, который выразился в этом смысле и в словах самых лестных. Говоря затем о распространенных в Германии слухах, столь неблагоприятных для памяти покойной великой герцогини Гессен-Дармштадтской, король сказал: "Досадно, что такие слухи существуют; конечно, было бы лучше, если бы этого не было, но что касается вопроса права, воля великого герцога произнесена в пользу принцессы Марии; так что я вполне разделяю мнение императора, который не видит в этом достаточной причины против брака, раз пришли к убеждению, что это брак составит счастье вел.князя".


Отец Александры Федоровны, Вильгельм III

Императрица Александра тоже в целом сдалась, хотя иногда легкая неприязнь к ситуации иногда и прорывалась через ее сознательно материнский тон. "Однако я не могу скрыть от Вас, милая и добрая maman, что ваше письмо от 12 (24) мая и последнее от 6 июня (25 мая) меня сильно огорчило, - писал матери Александр. - В первом вы говорите мне, чтобы я подумал как следует об обстоятельствах рождения Марии и прибавляете: "Считаю своим долгом еще раз поговорить обо всем этом. Говорю в последний раз, чтобы покончить с этим навсегда. Я равно буду любить твою жену, кто бы она ни была - она будет моей милой дочерью". И я тоже убежден, что вы будете ее любить, так как я знаю Ваше сердце, дорогая и добрая maman, но простите меня, если я вам говорю, зачем вы после всего этого употребляете в вашем последнем письме одно выражение, которое раздирает мое сердце?" (Что характерно, именно эти два упоминаемых выше письма из переписки, бережно хранимой Александром II, и были утрачены. Уничтожены адресатом, скорее всего).


Императрица Александра Федоровна

В общем, не считая того, что сам великий князь внезапно после возвращения в Россию решил, что снова влюблен в Ольгу Калиновскую (ту пришлось вежливо отослать, после чего, кажется, цесаревич снова влюбился в Марию), дело близилось к развязке - то есть свадьбе. Императрица сама заехала (по пути с похорон отца и лечения на водах) за принцессой. Это не только был знак сыну, что мать готова принять его выбор - каким бы он не был (конечно, если речь не шла об Ольге Калиновской и прочих фрейлинах), но и намек всем ревнителям императорской чести.
Как писала сама Александра Федоровна, ""никогда еще сама императрица не ездила за своей будущей невесткой, следовательно, случай настолько особенный, что его нельзя сравнить ни с чем, что было прежде".
Принцесса Максимилиана Вильгельмина Августа София Мария стала сначала великой княжной Марией, потом - великой княгиней и цесаревной, ну а позже - императрицей Марией Александровной. Как в общем-то и предполагал Николай, сплетники пошумели и затихли, тем более, что вопрос происхождения стал единственным скандальным слухом, который можно было вменить жене Александра II.



Сомнительность отцовства оказала куда большее влияние на ее брата, Александра, поскольку, вероятно, была основной причиной, по которой Николай I забрал принца в Россию. Как рассказывал отцу цесаревич, "я ему (*великому герцогу Людвигу II) также говорил насчет младшего сына его Александра, чтобы пригласить его в нашу службу, он и на это изъявил согласие, там более, что он без того хотел отдать его в иностранную службу".
А ведь если бы Александр Гессенский не приехал в Россию, то не познакомился бы с Юлией фон Гауке... и не стал бы родоначальником Баттенбергов.
Tags: Романовы, Россия - Император Александр Второй
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 39 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →